О прощении и непрощении: рефлекс недели

На этой неделе я не дала вам выбора новых тем, потому будем читать то, что бегает по кругу в моей головешке. Недавно я взглядом наткнулась на очень интересное переосмысление прощения обидчика. Точно не вспомню, но суть была такова:

"...простить обидчика тяжело, ведь тогда суть обиды, сама травма, а точнее вся пережитая боль и трансформация от этой травмы, будет будто бы обнулена..."

"...мы держимся за обиду, ведь, отпустив её, мы останемся наедине с самими собой, не будет ответственного за то, как сложилась наша жизнь..."

Впервые за долгое время я поняла, что не хочу, чтобы меня прощали. Неожиданно, но говорить мы будем не про то, как обидели меня, как обидела я. Потому что я не помню обид по отношению к себе. Не кривя душой говорю: я не помню обид. Так было не всегда, просто в какой-то момент голова перестала на этом циклиться. Как мне кажется, тогда, когда я прекратила бесконечное копание внутри себя и стала вместо копания ям заливать наконец фундамент.

Но размышление не об этом. В моей жизни есть одна ситуация, которая, как мне кажется, не даст мне покоя до самой смерти. Это глубокая рана, которую я нанесла человеку, будучи очень юной и глупой. Я поступила жестоко, опрометчиво, трусливо. Итог — человек надломился. Как мне известно, моя жесткосердечность нанесла ему тяжелейшую травму, он застрял в ней и закостенел в некоторых мыслеформах. Была ли у меня причина так поступить? Да. Могла ли я поступить значительно мягче? Безусловно.

Эта ситуация была почти половину жизни назад, но изо дня в день, из недели в неделю и из года в год я возвращаюсь мысленно назад и пытаюсь дышать туда, где больно, послать себе ту мудрость и весь эмоциональный интеллект, что нажила за это время. Но, открывая глаза, я снова там, где действия уже принесли результаты и я — злодейка.

Иногда мне становится совестно и обидно, что человек, которого я обидела, не понимает, что та версия меня умерла с десяток лет назад (с пяток так точно), что она и я — разные люди настолько, что поставь нас рядом и мы бы и за родственников не сошли. Хочется кричать "Да вот я! Да я! Я же теперь такая добрая, такая сочувственная и переживательная!". Биться головой раньше хотелось, рассыпаться в извинениях, ведь как же так: такая я добрая стала и мудрая, а эта боль, эта тень на моей белопальтовой моральности должна исчезнуть, уйти, забыться.

Нет.

Тот жар от раскаяния не должен затухать и прощения мне нет и не должно быть. Так как тогда нанесённая боль будто бы сотрётся.

Будто то, что я стала другим человеком и тот урон, что нанесла когда-то — взаимоисключающие позиции, а не, от части, причина и следствие.

Я не стала бы тем человеком, коим являюсь сегодня, не пронзи мне эта ситуация голову стрелой и не пытайся я вырвать из себя даже самые незначительные тёмные ниточки грубости и чёрного эго. Моя вечная благодарность — вечная память и проживание вины, фоновой и зудящей, не зарастающей.

К чему весь этот текст? Исповедь или мыслеблудие? Чтобы дать тем, кто когда-то кого-то обижал, надежду, что жизнь есть, жить нужно. Мы не святые, но стремиться к святости — дело хорошее. Мы не сможем прожить жизнь, не запятнав душу хоть немножечко, но в наших руках жёсткая тряпка, которой можно душу отмывать. Что уважение к себе, что сделал волевое усилие и изменился — важно и вы его достойны.

Что извиниться перед тем, кто претерпел от нас боль нужно, но жаждать и ждать прощения не следует. Лечите душу и не зарывайте себя по шею в земле, вы достойны прощения самого себя. Возьмите себя за руку, обнимите, похлопайте по спине и каждый день посвятите тому, чтобы стать лучше. Чтобы спасть больше, чем загубили.